Ирина Ескевич


ХОБОТ И ХОБОТКИ
Цикл визуальных стихотворений
Декабрь 2016 г.

Cтраницы: 1 2

 

 

О визуальной поэзии (Развернуть)

 

Визуальное стихотворение №1. Зачем человеку хобот?

 

 

Элементы: два скульптурных и одно рисованное изображение Ганеши – индуистского бога мудрости, успеха и благополучия, ныне очень популярного в мире; фотография «Влюбленные в противогазы»; картина Рене Магритта «Философский светильник», где он прямо объясняет, зачем же человеку хобот – чтобы приватизировать. (В частности какой-то особый дым, не позволяя уйти в окружающую атмосферу ни единой струйке его «сладости»).

Рене Магритт уверен, что с такими вот невидимыми хоботами и красуется прилюдно большинство людей. И если чем-то и перезастроена эта планета, то, конечно, сплошными хоботопроводами. Ведь и философский светильник он изображает как длинный хобот, подающий «свет разума» откуда-то ну совсем уже снизу, то есть из каких-то уж совсем невидимых на картине «глубин». Глубин внутренней жизни, - уточняет мундштук курительной трубки, вместе с хоботом формирующей довольно любопытный визуальный «загиб лица». Об этом загибе мне и хотелось бы немного рассказать в небольшом предисловии к данному циклу визуальных стихотворений. Впрочем, при желании вы можете его пропустить, просто продолжив рассматривать картинки.

 

Из-под загиба. Предисловие

Тема хобота – тогда в преломлении конкретно слонов – невероятно заинтересовала автора представляемых визуальных стихотворений довольно давно – в 1996 году. То есть автор вдруг начал активно не понимать, а что же это такое вообще – слоны. И тем более – их пресловутые хоботы. Допустим, Гегель утверждал: «А вообще же движение существует точно так же, как существуют слоны». И сразу ставил точку, даже и не пытаясь помочь своему читателю разобраться с этим крайне важным и интересным вопросом – так как же именно они существуют, слоны? Быть может, тогда бы прояснилось и как именно существует пресловутое гегелево движение, а также его пресловутый «Абсолют», умеющий «поскользнуться на льду» (о, Гегель местами «настоящий поэт»), да и вообще очень много чего еще на этом свете.

Непонимание это было, хоть и очень напряженным, но по сути холостым – так и не разрешалось никакими хоть сколько-нибудь внятными ответами. Ведь Питер Хёг тогда еще не разродился своим – очень скучным, впрочем, - романом про Внутренних Слонов, без которых, по его мнению, не обходится почти ни один человек. И все, что оставалось в тот момент автору – это от беспомощности носить платье из ткани, сплошь разрисованной слонами (такое, коротенькое, А-образного силуэта, где по странным ромбам в очень странном порядке бродили целые стада миниатюрных слонов – по непонятной автору причине все окружающие находили это платье «очень красивым»; а слоны там как бродили цепочками по «коридорам» внутри прямых линий, обрисовывающих ромбы, так и кучковались причудливыми группками внутри самих ромбов, причем почему-то в их нижней части, фактически на их дне), а также рубашку с небольшим слоном, вышитым на левом манжете, и выточенный из дерева знакомым художником кулон на длинном кожаном шнурке под названием «Слоник длинноногий» (у него еще там внутри была вмонтирована большая красная жемчужина). Просто и «тупо» носить, раз никаких других ответов ниоткуда попросту не поступало. Хотя орнамент этого платья, как и эта красная жемчужина уже и были своего рода ответами, вот только я тогда этого не понимала. Или все же понимала – ну раз все это купила и упорно-старательно носила?

Я была тогда неправа – это платье нужно было не носить, его нужно было вставить в раму и повесить на стену в качестве объекта для размышлений и «медитаций». Или все же права? И такие вот «произведения искусства» следует вот именно что носить? Ведь рассматривать их это совсем не мешает. И тут ко мне в руки случайно попал так здорово зарифмовавшийся с орнаментом этого платья текст ранее неизвестного мне (а ныне весьма прославленного в Европе) украинского (как он сам себя позиционирует) художника и писателя Юрия Лейдермана «Слоны. Третий мир. Загиб горы». В этом, запредельно уже «непонятном», но очень поэтическом тексте шла речь о каких-то загадочных слоновьих проводках. Причем было непонятно, имеются ли в виду проводки (с ударением на последний слог) или все же проводки (с ударением на предпоследний), то есть проводки, уже определенным образом уложенные и соединенные в определенную слоно-распределительную систему (прямо как на том самом «безумно красивом» слоновьем платье). Но еще более непонятным оставалось, что же это за такой загиб горы. Кстати вот, случайно наткнулась – The Elephant Rock на одном из Исландских островов. Как видно, данный элефант погрузил свой хобот глубоко в морскую воду. (И, конечно, рифмуется с антропоморфным элефантом Рене Магритта из приведенного выше визуального стихотворения, не менее глубоко погрузившего свой хобот в курительную трубку). Но как именно и главное куда он его там, под водой, загнул, до недавних пор оставалось катастрофически непонятным (хотя в определенных состояних психики и наглядно видным).

 

 

Но это так, в скобках. Что же касается лейдерманова загиба горы, то он прояснился много позже – через особенную поэтическую складку (очень специфический загиб самой поэтической и - не только поэтической - материи; как-то сразу приходит на ум история с той странной складкой Катулла), о которой вдруг почти открытым текстом – и не менее эзотерично и непонятно, чем Лейдерман - заговорили в те же годы признанные московские поэты Г.Дашевский и М.Айзенберг. Что же это за складка и зачем она нужна?

Чтобы быть, поэзия (точнее ее рецептурная разновидность, ведь есть и совсем другая поэзия) должна время от времени в своем полном объеме перезагружаться, - не могли не заметить они. Мы уже говорили об этом подробно в тексте "Современный Тимей", ведь перезагрузкой проблематики этого диалога Платона Алексей Лосев не без оснований называет всю европейскую культуру. Причем участвующие в диалоге "мудрецы" прямо называются Сократом именно поэтами, а их рассказы - песнями и поэмами. Такая перезагрузка и позволяет основным поэтическим (они же в сущности и философские) технологиям (пусть и законспирировавшимся под те или иные новации) переносить из прошлого в будущее некую особую (и не только поэтическую, а вот именно что жизненную) начинку и в момент перезагрузки подзаправляться ей. (Об этой "начинке" см. "Аристофан и все-все-все"). Причем происходить эта подзаправка должна в глубинных поэтических (психических) зонах. Потому что увидев, чем же (а точнее кем же) подзаправляется этот вид поэзии, «честная» культура, подпитывающаяся именно ей, должна была бы немедленно самоустраниться. Поэтому она предпочитает не видеть – кем, где и как именно она время от времени подзаправляется. Хотя и крайне высоко ценит тех, кто умеет этот процесс организовать. Для этого формируется особая поэтическая складка - и чем она больше, тем в интересах перезагрузки и лучше (ну все эти мутно-вспененные поэтические сообщества), в которую в буквальном смысле слова заворачивается весь этот процесс. И вот так – тихо, невидимо и незаметно, прямо внутри этой складки и переносится в будущее. Хотя бы как его необходимый пищевой и энергетический ресурс. Впрочем, мы уже говорили об этом в третьей части нашей книги «Где и как добывается тело». Так вот, чтобы было где заворачивать, и формируется такой особый «загиб горы», своего рода психический «козырек», под который не так-то просто заглянуть (а в обстоятельствах "дневного" сознания до недавних пор было и просто невозможно), который и обеспечивал всем этим складчатым историям практически полную невидимость.

Но причем здесь, спрашивается, слоны? При том, что у каждого слона есть хобот – особое орудие, позволяющее ему дотягиваться до, условно говоря, предметов, до которых сам слон дотянуться не в состоянии. Слону не нужно карабкаться на дерево, чтобы прихватить листьев с верхних веток. Слону не надо даже заходить в воду, чтобы искупаться! Достаточно засунуть туда хобот, а затем поливать себя из хобота как из душа. В отличие от руки человека, хобот слона отличается невероятной гибкостью. Кроме того, он является резервуаром, своего рода «сумкой» и даже вместительной «бутылкой», в которой он может ту же воду (но не только) переносить. То есть хобот, в отличие от руки человека - пустой. И именно его пустота (а значит, и возможность при случае наполняться) делает все эти хоботопроводы такими действенными. (О пустоте см. "ТОТ: прощание с "великой" Пустотой"). В общем, хобот есть, пожалуй, единственный способ таки ж подлезть (глаза не видят, а хобот делает) под этот пресловутый загиб. И, конечно же, там, в районе этого загиба буквально свирепствует конкуренция между хоботами антропоморфных слонов, способных до него таки ж добраться. (Как зачем? Ради пресловутой «мудрости», любви, успеха во всех начинаниях и процветания, как и разъясняет нам Ганеши). Оттуда же и начинают ветвиться все эти хоботопроводы, о которых нам поведал Рене Магритт, разводящие «начинку» по тем или иным частным владениям культуры. История с этими хоботопроводами вышла, например, на поверхность в 1997 г.- ну, просто стала открыто звучать по радио - в песне весьма брутальной группы "Сплин" с такими лишь на первый взгляд "безумными" словами: "Любовь идет по трубам, откройте кран, откройте кран и ложитесь на диван, любовь идет по проводам, любовь идет по проводам" и т.д. И когда такое случается (как с чувствами, так и со знаниями, да и вообще с жизнью тех, у кого все это невидимо воруется), начинает формироваться огромное множество вторичных загибов, под которыми тихонечко переносятся в свое частное будущее маленькие «комочки» той самой начинки. (Есть у Лейдермана и серия работ на эту тему, под названием «Кружки и комочки»).

Например, вот так - сигнатура московского художника Тена Сен Хо. (Сигнатуры художников вообще кажутся мне невероятно интересными и важными художественными произведениями, по сути визуализацией дела жизни, а порой и просто - того или иного конкретного произведения).

 

 

Интересно, что поэты Г. Дашевский и М. Айзенберг называли такие вот «комочки» - кусочками чьих-то разорванных и уже так долго остающихся разрозненными жизней. Чтобы выпустить их на свободу из-под пресловутого загиба горы и дать возможность таки ж собраться вместе, размонтировав хоть часть этих хоботопроводок, автору показалось важным как-то разобраться с этими загибами (как первичными, так и прочих степеней) и этими хоботами, разогнуть и разгладить эти складки. Сделать это скоростным и даже простым и очень наглядным способом ему и помогли визуальные рифмы. И особенно рифма «слон – бражник» (есть такое очень странное семейство бабочек, оснащенных очень длинными хоботами).

Впрочем, визуальные стихотворения на то и визуальные, чтобы на них было достаточно просто смотреть. Что ж, продолжим, если есть настроение?


 


Визуальное стихотворение №2. От хобота к проводу.

 

 

Элементы: фото железнодорожных столбов и проводов, людей, через скрученные в трубочки доллары внюхивающих кокаин с полосочек на зеркале, двух меченосных колибри, отличающихся беспрецедентно длинным клювом, и одной бабочки из семейства бражников, изумляющих – благодаря форме и «упитанности» своих туловищ - как внешним сходством с птичками, так и длиной органа, в зоологии обозначаемого научным термином «хобот». Хоботы эти своей длиной, в несколько раз превышающей длину тела, так поражают воображение всех, кто с этими очень странными бабочками хоть раз сталкивался, что в народе их нередко так и называют – хоботники.

 


Визуальное стихотворение №3. Рок-сцена.

 

Состояние 1. Без клавишных.

 

 


Состояние 2. С клавишными.

 

 

Элементы: инвенсированные фото двух видов бражников, дающие наглядное представление о длине и внешнем виде их «хоботов»; фото пустой от исполнителей рок-сцены; анонимные рисунки «Электрогитара в пропорциях Леонардо да Винчи» и «Клавиатура-слон».

 


Визуальное стихотворение №4. Высшая школа (Курсистка).

 

 

Элементы: фото двух популярных видов бражников – бражника Мертвая голова (научное русское название, международное название - Acherontia) и бражника олеандрового; картины Александра Рослина «Женщина в накидке» и Николая Ярошенко «Курсистка». Фон – фото лежащей электрогитары крупным планом. Так что тема «хоботков» («струн») из этого стихотворения никуда не исчезла. Особое внимание хотелось бы обратить на рифмы «крылья – накидка», «крылья – веер», «накидка – веер» и далее уже «веер – книга». Книга ведь тоже открывается и читается веером, только постепенным.

 


Визуальное стихотворение №5. Тибетский джаз.

 

 

Элементы: фото двух сидящих на вертикальных поверхностях бражников, двух гусениц бражников, буддийского радующегося мальчика и двух игрушечных фей.

 

 

СМОТРЕТЬ ДАЛЬШЕ

 

 

 




         < На главную


К оглавлению>