Не потревожить


Не потревожить

 

Теперь давай немного не поговорим про это.

Я в восхищении от мощи недомолвок.

Звенящий зной – блаженство пчел и будущего меда.

А символ Кносса – арфа, не предполагающая струны.

 

Есть магия в несоблюдении параметров момента.

Уж если слову дребезжать, то дребезжать великолепно.

И в монолите есть карманы и пустоты.

Немного не потанцевать – и трепетно, и интересно.

 

Не доначать игру – не потревожить повод.

Внезапно открывается волшебное пространство.

Непросто выскользнуть из позы парадокса.

Не стоит гладить кошку мокрыми руками.

 

Ирония – эффект не слов, а восприятья.

Пусть дальше линия сама себя недорисует.

В строительстве всегда солирует массовка.

Мы будем тихими, неслышными, почти не будем.

 

И при луне все купола отбрасывают тени.

Волной пошли такие тонкие недооттенки.

Так важно скрупулезно упустить мгновенье.

Прыжок пантеры – это чтобы завибрировал весь воздух.

 

Немножко не непопроси меня об этом.

Нет измерений, есть одни рекорды.

Зачем же смахивать с картины крошки света?

Пуантилизм – красивая и элегантная работа.

 

 

Гармония

(на фотоработу Тена Сена Хо «Кажижт»)



Разбитая тарелка – повод вспомнить Шиву.

Шнурок спиралью на осколках, слева чек – вся эзотерика Вселенной.

Гармония – галлюцинация небьющихся созвучий.

Так есть: все созидание по сути - разрушение чего-нибудь другого.

 

Но лампочка горит, но тигр по-прежнему крадется.

Повертим в пальцах старую истертую резинку.

Бах так красиво пишет ноты - на изгибах линий.

А вот корявый почерк формируют старые, чуть узловатые деревья.

 

Он думает: зачем я буду помнить, если есть скоросшиватель?

Брахма – создатель, Шива – разрушитель, ну а Вишну – поддержатель.

Гармония - лишь жажда нержавеющих пропорций.

Мне нужно спать – будильник скоро прыгнет на меня как яростная кошка.

 

Все птицы празднуют рассвет, а петухи – свой громкий голос.

Не знаю, как и быть… Попью-ка кофе на несуществующей террасе.

В железной логике так много юрко шмыгающих мыслей.

А тень – избыток солнца, взятый интегралом.

 

Немножко паники, немножко радости – нет, это не экзамен.

Здесь лед сошел и стер ландшафт как канцелярский ластик.

За каждой вещью – шлейф роскошных эманаций.

Гармония – испуг увидеть в данном месте что-нибудь иное.

 

Не разреши ей спрашивать: «А можно?..»

Подземная вода творит дворцы из сталактитов.

Он к финишу бежал, но не за призом.

Шнурок, разбитая тарелка, чек, спираль – мир снова сотворился.

 

 

Папоротник

 

Из дома вышел вроде бы сегодня, а попал куда-то в девяносто первый год.

Я делала из веточек и льда такое, что не знала – это называется лэнд-артом.

Минута – самый эффективный способ растворения секунд.

Искусство папоротника – вдруг пологом раскинуть кружевное солнце.

 

Из всполохов позавчерашней радости тихонько вылупился древний скарабей.

Ну почему без синтаксиса не бывает даже вечеринки?

Нет-нет, я не поверю вашей версии происхождения стрекоз.

Весь город в плошках дивно сохранившихся десятилетий.

 

Он говорил по-русски, но по-древнегречески молчал.

Она судила о мировоззреньях строго по прическам.

Ее подруге думалось: «А сшить бы платье прямо из одних лекал».

Воздушные шары – лишь многоточия в конце пространных заявлений будней.

 

Сосульки все доказывают и доказывают лед.

Улыбка есть попытка упорхнуть в другое измерение момента.

Зачеркнутые строчки тянет непременно прочитать.

Она прошла на каблуках все восемнадцать километров Самарийского ущелья.

 

 

Салфетка

На фотоработу Тена Сена Хо «Чески»



Метаморфоза от наличия к исчезновенью.

В наличии не я - квадрат салфетки, исчезает он же.

Я – лишь рисунок этого исчезновенья.

Все то, что непонятно, уже превратилось в раковины lambis.

 

Я существую лишь в эквивалентной форме.

Клен удивится, что его считают единицей леса.

Мир состоит из атомов в каком-то слишком отвлеченном смысле.

Он есть, пока исчезновенье происходит.

 

Исчезновенье – лишь эквивалент английских кружев.

Здесь красота плетется из узорчатых отсутствий.

Я – не салфетка. Это крайне важно.

Я лишь частичное отсутствие салфетки.

 

Пшеница исчезает – и поэтому есть тело.

Бог исчезает – и поэтому есть люди.

Бог не исчезнет – вот синоним жизни.

От Бога до салфетки – весь диапазон растраченных иллюзий.

 

Зациклиться на маленьком – войти в режим больших прозрений.

Необязательное и поэтому – живое.

Я провалилась в предыдущую минуту.

Я исчезаю – и поэтому есть я и море.

 

 

Желудь

 

Потерять невозможно, обрести недоступно – все категорически есть.

Не увидеть нельзя: неусидчивость правильных форм демонстрируют дружно двустворки.

Завернуло ли за угол, скрылось в пучине, иль вышло за дверь.

Оно нагло, наивно, испуганно, скромно, воспитанно, жадно присутствует в вашей квартире.

 

Оно будет скрестись о приснившийся, тут же забывшийся, странно запутанный сон.

И не лампочка, и не арбуз, и не модная штора, и даже не дизель.

Он сказал: а не стоит ли выбросить загодя будущий яблочный год?

Засмеялось, заёрзало, засуетилось, задумалось, засобиралось, заверило, заговорило.

 

Роскошь плохо обструганных дней (например) создает животворная лень.

Разобрать не получится – протуберанцы не верят в тот факт, будто есть элементы.

Этот нудный, настырный, косой и неласковый дождь невозможно продать.

Есть целитель, он ставит иголки не только на спину и лоб, но и прямо на сердце.

 

Подарить, обменять, отказаться и выбросить – разве не призрачный самообман?

Оно будет мелькать, потихоньку внедряться, протягивать усик нейрона.

Убежать не получится: коммуникабельность – свойство не только дворовых собак.

Ты – внутри, а снаружи все прыгает, прыгает, прыгает в детстве отброшенный желудь.

 

 

Ноябрь

 

Вдруг взять и выявить как дар пожухлый желтый лист.

Награда – это тот, кого ничем не наградили.

Песок забыл, что где-то есть сухой песок.

Гортензия не помнит эстетический императив гортензий.

 

Стекло и дождь на нем утрируют текучую прозрачность дня.

Мир любит вдруг поежиться и опустеть до чашки кофе.

Смотреть рассеянно – есть шанс увидеть невзначай.

Смотреть внимательно – есть повод почему-то не заметить.

 

Прозрачность так извивиста, неоднородна, неверна.

Изысканные искажения так уважают точность.

Не надо четче – вдруг исчезнет это выражение лица.

Не надо ближе – вдруг и все лицо исчезнет.

 

Когда всего так мало – это многое дает.

Я обознаюсь, чтобы обознались в зоне фэйс-контроля.

Прозрачность чуть колышется, и дышит, и плывет.

Здесь ничего не видно, потому что здесь сама прозрачность.

 

Не получается. Вот позитивный слоган ноября.

Фломастер не поможет вам пририсовать сюда зачем-то солнце.

Мне хватит дара желтого пожухлого листа,

Зажатого в прозрачности всех тех, кто сел напротив.

 

 

Фактура

 

Факт не переживет предательства фактуры.

Любой предмет – заложник компоновки планов.

Событие – то слишком волокнисто, то в крупинках.

Красивый маникюр не позволяет помнить мир

подушечками пальцев.

 

От сетчатой улыбки близко до крахмальной фразы.

Шершавая душа на многое цепляет.

Зернистость мыслей не всегда способствует их урожаю.

А пористость беседы как-то разрыхляет диалоги.

 

Фактуры есть залог провала всех секретных операций.

В них факт в себе уж больше не уверен.

Плетение – не только плотность, но еще рисунок.

Не выбраться из связанных на спицах обстоятельств.

 

Да, праздник был, весь в ромбиках, как вафля.

Дождь шариками прыгает по оперению вороны.

Фактуры выявляют чьи-то разногласья.

Фата топорщилась, отчаянно сопротивляясь свадьбе.

 

 

Слова

 

Мы не фиксируем слова в их эфемерных формах.

Ах, до чего безмолвен этот опустевший космос.

Ветвям берез и лип не уронить по осени ни слова.

Молчат дома, молчат красивые железные заборы.

 

Слова уходят, как на фронт уходит новобранец.

Задача непонятна, направленье совершенно неизвестно.

Водоворотом исчезая в узком устье саморастворенья.

Словами знают, но что именно – слова не в курсе.

 

Шершавость чувств бросает в ветреность раздумий.

Едва возникло (так бывает) – сразу тает.

Слова становятся сырьем метаморфозы.

Средь фраз так много без вести пропавших.

 

Он был готов лелеять, а оно исчезло.

Сухой язык облизывал сухие губы.

Исчезнувшее слово будто сновиденье.

Нырну за ним в мировоззрение, допустим, осьминогов.

 

Он говорит газообразными словами.

А те, кто рядом с ним, не в силах их услышать.

Словами дышат, может быть, притихшие вулканы.

Словами утоляют жажду, расправляясь, формы.

 

Неуловим режим плавления и испарения словесной ткани.

Куда стремятся утекающие фразы?

Нам их вернет недоумение оленя.

А я держу сейчас в руках ракушку птеронотус.

 

 

Непогода

 

Дождь льет и льет – разрушились все планы.

В руинах сломанного дня сверкают вспышки молний.

Слоняюсь от балкона до того же самого балкона.

И вместо моря – я, развернутая на себя же.

 

Вот этот камень – как произведение искусства.

А тот запомнил кровеносную систему древних организмов.

Я тоже – организм приморской жизни.

И этот организм бьют судороги непогоды.

 

Я – заменитель моря. Но не рядом с морем.

Я – заменитель моря там, в сугубо сухопутной жизни.

Я чувствую себя сейчас огромной.

Еще немного и растрескаются стены.

 

Не ускользнуть в Олимпос – ливень все обрушивает воды.

С гор так свирепо наползают дождевые тучи.

Так трудно быть порой отброшенной к себе же.

Вот я – и с этим ничего нельзя поделать.

 

Я нарастаю как раскаты грома.

Лавиной скатываюсь в собственную душу.

Я захлебнусь в пучине ожидания просвета.

Весь номер вплоть до потолка затоплен мною.

 

Табличка «Выход» отрубилась вместе с током.

Я выдернула пробку и теперь сливаюсь.

Попробую стать для самой себя сюрпризом.

А для начала выпью в холле чашку кофе.

 

 

Подсветка

 

А будущее – только способ постановки света.

Иллюзии – волшебная подсветка настоящего момента.

Напор фантазий поднимает планку будней.

Потоки грёз впадают в нас как море в реку.

 

Она так грациозно движется на каблуках надежды.

Она полна событий дивной вероятной встречи.

Практичный ум развоплощает таинство преображенья.

Мысль черпает из будущего многомерность.

 

Предрасположенность к роскошным преломлениям возносит.

Никчемные мечты настраивают элегантность позы.

Утрата будущего резко понижает тонус жизни.

Она владеет пропуском в несбыточное измеренье.

 

Лишь невозможное способно утолить непризрачную жажду.

Ведь будущее есть не то, что только будет.

Оно не впереди, оно повсюду - как основа восприятья.

Оно – сейчас. Как полнота вот этого мгновенья.

 

 

Хрупкость

 

Помедитируем на хрупкости настроек?

Нельзя касаться – не выносит даже нежных пальцев.

Нельзя увидеть – не бликует ни луной, ни солнцем.

Недосягаемость и не преступна и прекрасна.

 

Узнать о хрупкости – сломать, хотя бы поневоле.

Узнать так часто значит – больше не исправить.

О, это как радар для самых истонченных впечатлений.

Оранжерея для оттенков прихотливей не бывает.

 

Вся хрупкость мира разбивается о гравитацию молекул.

Пожить немного в мире без молекул. Можно?

О, только хрупкость знает, как упрямо давит невесомость.

Чтоб хрупкость знала, нужно, чтобы мы о ней почти забыли.

 

Затихнуть можно, но нельзя перестараться.

Оттаять стоит, но настолько, чтобы не сломались грани.

Почти не осязать – дотронуться неясным сожаленьем.

Почти не видеть – уловить в мерцаньи чуть потекшей краски.

 

 

Зрачки

 

Расширенные свойства каблука.

Расширенная пройма междометья.

Расширенное действие лекарств.

Расширенная поза монумента.

 

Расширенная линия ума.

Расширенная интенсивность недомолвок.

Расширенная паутина паука.

Расширенный вкус яблочного сока.

 

Расширенные в темноте зрачки.

Расширенная карта Невского проспекта.

Расширенный ассортимент цикад.

Расширенные горизонты интеллекта.

 

Расширенный диапазон октав.

Расширенные средства от испуга.

Расширенные качества домашнего кота.

Мир сузился до моды неосуществившегося века.

 

 

Без нас

На фотоработу Тена Сена Хо «Ферт»


 


Стол, стул и тень какого-то неясного предмета.

Свет гонит к нам незамечаемых существ без личных судеб.

У колеса Фортуны тоже зимние шипованные шины.

Мы видим не предмет, а как закован и отпущен свет предметом.

 

Вода не льется в водопаде – это тянет массу масса.

Стакан не бьется – это выясняют отношения две силы.

Он к нам всегда с затылка, даже если обернется.

Мне страшно обознаться средь вещей своей квартиры.

 

Пойдем, их трое. Мы излишни. Даже если переставить.

Там люди. Где-то рядом. Где-то есть ведь, например, фотограф.

Он знает слово фотосинтез – строго как фотохудожник.

Он знает очень много. Но немного меньше, чем его же фото.

 

Пойдем, их больше. Никогда не знаешь, сколько ж.

Ньютон не верил в Троицу, поскольку верил в точность.

Вот стол, вот стул, так почему же ты не сядешь?

Священная история все бродит в этих одичавших залах.

 

 

Эстетика

 

Нимб на картине разрядился вдруг узором из терновых веток.

Художник действовал из эстетических соображений.

Лицо тихонько отцепилось от его же выраженья.

Терзает не палач, а святость филигранного решенья.

 

Эстетика диктует драмы и предметы.

Никто не виноват. Здесь правит непорочность формы.

Не выйти из ограничений складок шелка.

Не возразить в одеждах цвета диких майских маков.

 

Сбежать возможно из тюрьмы, а из картины шансов нету.

Здесь рок прикинулся накидкой из брабантских кружев.

Здесь цвет прикован к цвету крайне гармонично.

Эстетика активно формирует судьбы.

 

Изъян толкает к поэтическому волеизъявленью.

Улыбкой Моны Лизы улыбается лишь ужас.

Искусство не обременяет просветленных.

Цитирую: «Никто не знает, что же есть картина».

 

 

Литораль

 

Но точка равновесия – всегда экстремум.

Вся литораль в волнении от перемирия луны и моря.

Отлив еще превозмогает лунные приказы.

Прилив дрожит в усильи устоять от собственного спада.

 

Рукопожатье «да» и «нет» предельно натянуло позы.

А неустойчивость – эффект неустоявшегося восприятья.

Он пишет так великолепно, что она сказала – крайне плохо.

Он, как писатель, безусловно – экстремальное явленье.

 

Задача голожаберных моллюсков – вызвать отвращенье красотою.

Вершина – отрицание равнины и ее же живописный облик.

«Нельзя» почти готово превратиться в «а позвольте».

Здесь смотрят не футбол – а как команды тянут на себя концы каната.

 

Мы в странной зоне резкой перемены направлений.

Здесь не сошли с ума, а переходят в новый ум оценки.

Безвкусно так, что безусловно сможет стать шедевром.

Поймать волну – религия не только сёрфингистов.

 

 



         < На главную        < В раздел СТИХИ