Не для отвода глаз

По мотивам Театра Антижестокости Арто

Антонену Арто так и не довелось увидеть свой Театр жестокости реализованным. Это одно из расхожих мнений академического театроведения. Между тем мы уже попытались опровергнуть это утверждение в эссе "Комплекс Миры", показав, каким образом этот писатель-актер пропускал театр жестокости прямо через собственную психику, собственное творчество и тем самым раскрывал его тайны. (При этом важно различать театр его литературных произведений и тот театр, двойником которого стала вторая мировая война - книга "Театр и его двойник"). Как и Матиас Грюневальд, которого так ценил Арто. Живопись Изенгеймского алтаря экспрессивна, она буквально кричит, она умиротворяет лишь через предельное нервное потрясение. Но на мой взгляд и экспрессия и нервное напряжение, а главное непосредственное действие работ Грюневальда принципиально антижестоки, поскольку преследуют прямо противоположную театру жестокости цель. Изенгеймский алтарь открывается через разрывание пополам сцены Распятия. (А управитель театра жестокости, как известно Дионюсос - Dionusos - если точно транслитерировать это имя с древнегреческого на русский. Причем в книге "Roma без бетона" мы радикально разотождествили Дионисов и Дионюсосов. Одновременно подчеркнув, что главный театр жестокости Дионюсоса уведен в глубины психики и реализует себя в ситуациях т.н. психических "съездов", причем психиатрия, вообще-то в изложении М.Фуко - настоящее гестапо, каковым она остается и по сей день, просто всякие "иглы", трепанации черепа, электрошоки и т.д. сменились на ударные дозы нейролептиков - сделала все возможное, чтобы сделать его невидимым, отрицаемым, а его жертв - еще и самыми в социальном плане презираемыми людьми). Потому что - возвращаясь к Матиасу Грюневальду - взламывают сам этот театр. Который в сущности и есть одно из главных оснований, на которых, порой невидимо, то есть уходя в подземные этажи, и держалась реальность (мы уже говорили о функциях в ней страдания и боли). И, быть может, самая страшная жестокость - это именно невидимая жестокость. На факт наличия которой в культуре постоянно указывали и Жан Жене, и Жан Бодрияйр, и Пьер Гийота, и Рене Жирар. В искусстве же жестокость как бы полувидима. (По простой причине - искусство не признается культурой в своем качестве реального действия). Как бы переводится с этажа на этаж материи. Таким переводом театра жестокости Арто через искусство на внешний этаж является, на мой слух, проект «Просто» Тена Сена Хо, хоть сам автор и считает свои композиции навеянными скорее камланиями ительменских шаманов, чему бы сам Арто, весьма небезразличный к шаманизму, наверное, только бы порадовался.

Но прежде чем встать под душ Шарко шквальных звукоизвержений Тена Сена Хо, послушаем самого провозвестника Театра антижестокости - Антонена Арто:

«Наша восприимчивость дошла до такой степени истощения, когда стало совершенно ясно, что нужен прежде всего театр, который нас разбудит: разбудит и наши нервы, и наше сердце».

«Единственное, что реально воздействует на человека – это жестокость. Театр должен быть обновлен именно благодаря этой идее действия, доведенной до крайности и до своего логического предела».

«Под Жестокостью я понимаю не садизм, не кровь. Усилие – это жестокость, существование посредством такого усилия – это жестокость. В огне жизни, в жажде жизни, в ее безрассудном порыве есть своего рода жестокость: желание Эроса – это жестокость, потому что он сжигает наличные обстоятельства; смерть – это жестокость, воскресение – жестокость, преображение – жестокость, поскольку во всех смыслах и в замкнутом закругленном мире нет места истинной смерти, поскольку восхождение – это раздирание плоти, поскольку замкнутое пространство питается жизнями, а смертоубийство есть преображение и добро».

«Язык театра жестокости должен, благодаря использованию нервного магнетизма человека, благодаря преодолению обычных границ искусства и речи, обеспечить активную, то есть магическую реализацию некоего тотального творчества, где человеку остается лишь занять подобающее место среди сновидений и прочих событий. Это может быть лишь язык звуков, криков, света и звукоподражаний».

Именно таков язык проекта Тена Сена Хо (весна 2008 г.). Каждая композиция – предельно глубинный заныр к неосмысляемым еще и совершенно невербализуемым водоворотам мощных предощущений и вскрикивающих, а то и жутко похохатывающих предчувствий, которым еще только предстоит стать мыслями и чувствами и прямыми действиями, к освобожденным стихиям ужаса, боли, тесноты, удовольствия, дискомфорта, но и душераздирающей радости. Выявляют эти композиции и природу смеха. Я знаю двух людей, которые отреагировали на эти композиции именно смехом.

Впрочем, предоставляю судить обо всем этом самому слушателю.Хотя никакой внешний суд тут и не возможен. Есть лишь, по словам Жана Жене. "необратимое жестокое действие", которое судит себя само. Судит в том смысле, что делает возможным или невозможным для совершившего его человека некоторое дальнейшее развитие событий.

"Картинка", сопровождающая этот текст, является автопортретом автора проекта "Просто".


Прослушать композиции Тена Сена Хо

 

 


         < К оглавлению


На главную >