Не для отвода глаз

   Эстетика сопромата

Сотворчество и даже прямое дублирование творений друг друга человеком и природой – это то, что не в последнюю очередь поражает в Каппадокии, особенно в местности под названием Пашабаг. Многочисленные туфовые образования по форме крайне напоминают православные церквушки – с цоколем, с куполом и даже с несколькими куполами сразу. Прямо Суздаль какой-то, по-гаудиански неправильный и потому еще более впечатляющий. Прорубая в этих «образованиях» внутренние помещения, веками проживающие в Каппадокии христиане-греки и, правда, превращали их в действующие церкви, экстерьер которых без всякого вмешательства человека был сделан ветром. Особенности его творческого процесса заставляют иначе взглянуть и на некоторые аспекты созидательных стратегий человека.

     Известный автор научно-популярных книг для широких масс А.П.Нечаев не включил церкви Пашабага в свою книгу с характерным названием «Работа ветра», вышедшую в 1912 г., наверное, только потому, что о них не знал (эпоха массового туризма – желания зарабатывать на достопримечательностях и для этого широко рекламировать их, доводя до сведения буквально всех, – тогда еще не наступила). Между тем технология работы ветра в Пашабаге вступает в дискуссию с его представлением о сути творческой работы: любое созидание есть разрушение и никакого другого пути творческого созидания просто нет. Пашабаг говорит об этом иначе: созидание и разрушение есть лишь стадии некого единого поступательного процесса, в котором то или иное силовое воздействие (в данном случае напор ветра) натыкается на степень устойчивости формы и при «правильном» соотношении силовых величин выявляет ее. Сама же форма (форма как таковая) представляется конфигурацией сопротивления того или иного материала. Тогда материал – лишь поглощенная, укрытая форма. И задача любого творца, как об этом и писал в «Анне Карениной» Лев Толстой – снять покровы. (Ветер их, впрочем, старательно сдувает). Предмет всех технических вузов под устрашающим названием «сопромат» выявляет здесь свой эстетический компонент: уникальная конфигурация сопротивления материала (ментального в той же степени, что и «чувственно ощущаемого») становится формулой гармонии и красоты.
     На крайней правой фотографии отчетливо видно, как в данном случае сотрудничают на производстве церквей Пашабага силовой нажим (творческая потенция) ветра и конфигурация сопротивления горного обрыва. Сначала сплошная прямая линия отвесной стены становится волнообразной, признаваясь в способе распределения рыхло-податливых и прочных секторов. Воздействуя на углубления, ветер постепенно внедряется в горный массив, переходит на обратную сторону готовящегося туфового «образования» и в какой-то момент отделяет новообразованную церквушку от скального массива, по вертикали составленного из нескольких неоднородных слоев. Верхний слой и становится куполами и крышами церквей.

Существует мнение, что та же сила, что образовала природно-естественные церкви Пашабага, их однажды (впрочем, очень нескоро) и уничтожит. Обстоятельства выявимости формы, однако, противоречат данной теории, пророчествующей о ее растворимости. Форма способна растворяться лишь в собственном материальном носителе, а не в воздухе. Выделившись из материала горы, она выходит за рамки силовых игрищ ветра (творца) и материала (начала не менее, как можно видеть активного). Выявившись, перестав скрываться в материале, форма становится итогом и завершением этих игрищ, сама при этом оказываясь теперь абсолютно вне игры. Имея дело с чистой формой, ветер, возможно, уже бессилен.

Что бы ни случилось тысячелетия спустя с церквями Пашабага, им известно, что такое вечность.

 

 


         < К оглавлению


Читать дальше >